На главную  Анализ 

 

Адресат – человечество. Лопушанский получил классическое музыкальное образование, а потом научился снимать кино по соб­ственным сценариям, лучшие из которых были опубликованы как самостоятельные литературные произведения в разных странах мира.

 

Не думаю, что этот заголовок понравился бы самому Константину Лопушанскому: он наверняка счел бы его несколько высокопарным. Но законный повод к тому, чтобы впасть в высокий штиль, у нас все-таки есть: один из самых известных и отчасти загадочных петербургских кинорежиссеров, отметив свое шестидесятилетие, получил звание народного артиста России и выпустил замечательную книгу. Он назвал ее так же, как один из своих фильмов – «Русская симфония», еще раз заявив о себе как о человеке синтетических дарований.

 

И наверное, проще всего назвать его творчество «кинематографом морального беспокой­ства», который расколол общество потребления на любителей сладкой киножвачки и ценителей качественного кино, создатели которого часто делают зрителю больно.

 

Кем только не называли его: певцом Апокалипсиса, представителем плеяды «малых тарковцев» (неужели есть и «большие»?), проповедником от кинемато­графа… Он никогда не спорил с любителями острых трактовок – просто упорно тянул свою тему в кино.

 

Ученик Тарковского, Константин Сергеевич никогда не впадал в подражательство, часто цитируя своего учителя, который любил повторять, что у него нет учеников. У профессора Университета кино и телевидения Лопушанского ученики, к счастью, есть. И один из них задал своему мастеру хороший вопрос: а логично ли, что звание «народного» получил режиссер, который снимает «кино не для всех», то есть по преимуществу для продвинутого зрителя? Лопушан­ский похвалил ученика за любовь к парадоксам, столь ценную для будущего режиссера, а ответил за него уважаемый киновед, заметивший, что качество аудитории порой важнее ее широты.

 

Начиная со своего короткометражного дебюта с музыкальным названием «Соло», где своеобразной метафорой «конца света» служила ленинградская блокада, и заканчивая последней картиной «Гадкие лебеди» в стилистике «всемирного потопа», Лопушанский рисует страшные по сути, но прекрасные с точки зрения киноэстетики картины мира, взывающего о спасении. После получившего всемирное признание фильма «Письма мерт­вого человека», зрительская аудитория навсегда разделилась на яростных поклонников кинорежиссера и столь же ярых его гонителей.

 



 

Еще раз о «ведрах с гвоздями». Зенит пригласил Зе Роберту. «Огромное ей спасибо!». День воды и идей. Премьер-министр Японии. Дзюнъитиро Коидзуми. В кабинете чудес. Знаки, съезды, разметка и... свежий воздух.

 

На главную  Анализ 

0.0286
Яндекс.Метрика