На главную  Анализ 

 

Поистине русская роскошь!. «Прихожая в России имеет совершенно особый вид, – пишет Готье, начиная свое описание петербургской квартиры с вешалки. – Висящие в огороженном перилами месте шубы с их обвислыми рукавами и прямыми складками на спинах смутно напоминают человеческие тела, галоши под ними походят на ноги, и в свете лампочек под потолком эти меховые изделия выглядят достаточно фантастично. Развешанные у печки шубы набираются тепла и сохраняют его потом на улице в течение двух-трех часов. Слуги обладают чудесной способностью помнить, кому принадлежит какая шуба. Даже когда многочисленность гостей превращает прихожую в магазин Мишеля или Циммермана (магазины готового платья в Париже. – Прим. ред.), они никогда не ошибаются и накидывают на плечи каждого его собственную шубу.

 

«Квартирный вопрос их испортил», – с иронией говорил Булгаков о москвичах советских времен. Такого никак нельзя было сказать о жителях Петербурга XIX века, какими их увидел уже не раз упомянутый на страницах нашей газеты французский писатель и поэт Теофиль Готье, автор замечательной книги «Путешествие в Россию». В одном из прошлых номеров мы цитировали его описания того, как ели в Петербурге, а сейчас познакомим читателей с восторженными отзывами француза о петербургских домах. Вот уж когда «квартирный вопрос» у нас действительно не стоял!

 

Дань зимним холодам

 

В комфортабельной русской квартире пользуются всеми достижениями английской и французской цивилизаций. На первый взгляд можно подумать, что на самом деле вы находитесь в Вест-Энде или в предместье Сент-Оноре. Но очень скоро местный уклад жизни выдает себя множеством любопытных деталей. Прежде всего, иконы в позолоченных серебряных окладах с прорезями на месте лиц и рук, отражая свет постоянно горящих перед ними лампад, предупреждают вас о том, что вы не в Париже и не в Лондоне, а в православной России, на святой Руси.

 

Комнаты больше и шире

 

У здешнего климата есть свои особенности и их не обойдешь. Повсюду двойные рамы, а пространство, оставленное между стеклами, покрыто снизу слоем тонкого песка, который впитывает влагу и мешает льду покрывать стекла своей серебряной амальгамой. Там поставлены еще рожки с солью, а иногда песок, словно пеной, покрыт слоем ваты. По причине двойных рам окна в России не имеют ни ставней, ни жалюзи: невозможно было бы ни открыть, ни закрыть их, так как рамы закрываются на всю зиму и тщательно заделываются. Для проветривания служат маленькие форточки, и это неприятная и даже опасная операция из-за слишком большой разницы между температурой в комнате и на улице. Тяжелые занавески из богатых тканей преграждают движение холодного воздуха от стекол, гораздо более теплопроводных, нежели мы привыкли думать.

 

Цветы – вот поистине русская роскошь! Дома полны ими. Цветы встречают вас у двери и поднимаются с вами по лестнице. Исландский плющ вьется по перилам, жардиньерки стоят на лестничных площадках напротив банкеток. В амбразуре окон виднеются банановые пальмы с широкими шелковистыми листьями, магнолии и древовидные камелии своими цветами касаются позолоченных завитков карнизов, орхидеи бабочками летают вокруг лепных плафонов, у хрустальных, фарфоровых или из обожженной глины люстр изящной и очень любопытной отделки. Из япон­ских или богемского стекла вазонов по­среди столов или по углам буфетов растут экзотические цветы. Они живут здесь как в теплице, да и действительно все эти русские квартиры – это теплицы. На улице вы чувствуете себя как на Северном полюсе, а в домах вы как будто в тропиках.

 

Комнаты больше и шире, чем в Париже. Наши архитекторы, столь искусные в деле создания сот для человеческого улья, выкроили бы целую квартиру, а часто и в два этажа, из одной санкт-петербургской гостиной. Так как все комнаты герметически закрыты и дверь выходит на отапливаемую лестницу, в них неизменно царит температура минимум в 15–16 градусов тепла, что позволяет женщинам одеваться в муслин и оголять руки и плечи. Медные глотки голландских печей постоянно, и ночью и днем, пышут жаром. Их широкие, монументальные поверхности покрыты красивыми белыми или цветными изразцами, они поднимаются до потолка и рассеивают тепло повсюду, куда печные зевы не выходят. Камины редки, и если они есть, их зажигают только весной или осенью. Зимой камины охладили бы квартиру. На зиму их закрывают и ставят на них цветы.

 

Кабинет за ширмами

 

Наверное, при помощи такого изобилия зелени глаз стремится отдохнуть, утешить себя от неизменной белизны. Желание увидеть что-нибудь не белого цвета должно быть некоей болезненной ностальгией в этой стране, где снег покрывает землю более чем на половину года. Нет даже удовольствия видеть зеленые крыши, так как и они только весной меняют свои белые рубахи. Если бы не старались здесь квартиры превратить в сады, зимой можно было бы подумать, что зеленый цвет навсегда исчез из природы.

 

Из спальни не делали святилища

 

Что касается мебели, то она похожа на нашу, но большего размера, более обильна в соответствии с более просторными комнатами. Типично русской мебелью являются ширма, или перегородка, с тончайшей сквозной резьбой, как на веерах. Она занимает угол гостиной, и по ней вьются растения. Получается нечто вроде исповедальни, места, удобного для интимного, отдельного разговора. За ширмой расставлены диваны, там хозяйка дома, уединяясь от толпы гостей и оставаясь все же с ними, может побеседовать с двумя-тремя особо дорогими из них. Иногда такие кабинеты за ширмой увешаны цветными зеркалами, украшенными гравюрами, вделанными в панно из позолоченной меди. Часто за пуфами, тет-а-тетами (гостиный диван на двоих. – Прим. ред.), глубокими креслами вы видите чучело гигантского белого медведя, из которого сделана целая софа, предлагающая гостю сиденье самого что ни на есть полярного свойства. А то и черные медвежата служат табуретками. Рядом со всевозможными изяществами современной жизни такие вещи напоминают обо льдах Северного моря, огромных степях в снегу и дремучих сосновых лесах, то есть о настоящей России, о которых забываешь в гостиных Санкт-Петербурга.

 

Дорогие обои покрывают стены, и, если хозяин заберет себе в голову коллекционировать картины, нет сомнений, что на фоне красной индийской камки или имитации парчи с темными орланами у него будут развешены в богатых рамах картины Ораса Верне, Гюдена, Калама, Куккука, иногда Лейса, Маду, Тенкате или, если он хочет проявить патриотизм, это будут картины Брюллова или Айвазовского – самых модных русских художников. Наша современная школа сюда еще не проникла».

 

Спальня обычно не обладает теми роскошью и изысканностью, какие полагаются ей во Франции. За ширмой или за одной из решетчатых перегородок, о которых я говорил, прячется низкая кровать, похожая на походную или на диван. Русские – восточные люди, и даже в высших слоях общества не стремятся к утонченности спального места. Они спят там, где находятся, повсюду, как турки, часто в шубах, на широких диванах, обтянутых зеленой кожей, которые встречаются в каждом углу. Мысль сделать из спальной комнаты нечто вроде святилища не приходит им в голову. Древняя привычка к кочевью как будто не покидает их даже в самой элитарной сфере современной цивилизованной жизни, все изящество и соблазн которой они, однако, прекрасно знают.

 



 

Книги Клуба петербуржцев. «Счастливый» пиджак Владимира Кондрашина. Боль — это навсегда. Путин остается лидером России. Удобства в «шаговой доступности». Детсад для каждого. «Владимирская» скоро откроется.

 

На главную  Анализ 

0.0084
Яндекс.Метрика